Золотые 90-е

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Золотые 90-е » Поэзия » Виктор Балдоржиев


Виктор Балдоржиев

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

ЭТЮД. В МАСТЕРСКОЙ ХУДОЖНИКА

Плывут туманы плотные по пади
И скрылась в них замедленно река,
Холодный, вязкий глянец водной глади
Притягивает сонно облака...

Еще немного! Первый лучик робко
Забрезжит сквозь извивы ивняков.
На отмели ссутуленная лодка
Все ждет меня из глупых городов...

1990 г.

ПРИЗНАНИЕ ЖЕНЩИНЕ

Какие случались потери,
Когда щебетали Вы вслух
Всерьез – про первичность материй,
Шутя – про божественный дух!
Как Вы беспричинно смеялись,
Читая про Ноев ковчег...
Кончалась какая-то малость, -
Двадцатый, по-вашему, век!
И грезили снежные хлопья,
Кружились, зовя бубенцы,
Хмельно хохотали холопы,
По-вашему, - мира творцы!
А я, опоздав на свиданье,
Опять побоялся сказать,
Что чудились мне в мирозданье
Лучистые Ваши глаза,
Что лес я искал корабельный,
Что горы показывал Ной...
Мне шел тогда год беспредельный,
По-вашему, - тридцать шестой.
В сугробах чернела аллея,
И снег все ложился на нас,
И думал о том корабле я,
Который построю для Вас...
1990 г.

ВАЛЕНТИНА

Приезжала вчера Валентина,
Улыбаясь, навстречу мне шла!
Объезжали, сигналя, машины -
Пестрота городская текла...

Было ветрено, пыльно и знойно.
Стало сразу светло и легко!
И ночами казалось порой мне,
Что парное я пью молоко...

В складках ситца она привозила
Позабытый мной дух чабреца!
Обнаженная, спала счастливо,
Не сходила улыбка с лица!

Осторожно целуя веснушки,
Я вдыхал ароматы земли...
Вспоминалась моя деревушка -
Позабытая ферма вдали!

И в дрожащем я видел дурмане,
Как плывем мы по синей реке,
Журавлиные пары в тумане
Горделиво паслись вдалеке...

Засыпая в блаженном бессилье,
Я молил – пусть вернется туда,
Чтоб ее, как меня, не сгубили
Суета всех сует – города...

Уезжала вчера Валентина,
Умудрено смотрела в глаза.
А уехала!.. Пахло полынью,
И всю ночь полыхала гроза!
1990 г.

ЗДРАВСТВУЙ…

«Здравствуй,
Здравствуй, как ты поживала?
Пожелтели листья у берез...
Посмотри, какие тебе шали
Из поездки дальней я привез!
Холостые холодны там ночки,
Снились в одиночестве ночей:
Плечи, кружева твоей сорочки,
Локоны над мочками ушей...
Здравствуй!
Здравствуй, теплая, родная,
Без тебя не вынесу ни дня!
Никого роднее я не знаю,
Ну, иди – хорошая моя...»

Пел и пел он искренне до боли,
Пел довольный всем, самим собой,
Позабыв – гостиницы, застолья,
И – постели с женщиной другой.

Шали сняла горестно, смущенно...
Всю измяв, измучив до утра,
Захрапел хозяин утомленный,
Жизни, женщин – прочего добра.

«Здравствуй!
Здравствуй, женщина чужая!
Лебеди плывут за окоем...
Пью, печально лето провожая,
За судьбу и здравие твое...»

1990 г.

«НЕ СЧИТАЮ, СКОЛЬКО Я РУБЛЕВ…»

Не считаю, сколько я рублев
От души сумел вчера пропить!
Николай Михайлович Рубцов,
Как хочу с тобой поговорить...

Вот и мысль моя летит в зенит,
Судьбы повторяются опять!
«Стукнул по карману, не звенит,
Стукнул по-другому, не слыхать».

Нет заварки, хлеба, там и тут
Грозно лезет проза бытия!
И друзья с бутылкой не придут.
Да какие могут быть друзья!

Лишь тебя найду в твоих стихах,
Лишь с тобой хочу я говорить!
Жизнь – в незаживающих рубцах!
Отчего ж так радостно мне жить?

Средь дождей шумящих и снегов,
Средь лесов родимых, возле рек?
Николай Михайлович Рубцов...
Мой хороший русский человек!

1990 г.

«ПРОХЛАДНЫЕ МОКРЫЕ РОЩИ…»

Прохладные мокрые рощи,
И дождь, холодящий виски!
А что еще лучше и проще
В минуты похмельной тоски?

Бодрящая буйная влага,
И темень тяжелой земли,
Шумящие воды оврага,
И – молнии росчерк вдали!

И ветер, сырой и упругий,
Напомнит, кружа и шумя,
Что каждый, конечно, на круги,
На круги вернется своя.

А все остальное ничтожно:
Шалманы, шальная любовь,
Когда еще в мире возможно
Вот так остудить свою кровь!

Когда от глумливой ватаги,
От женщин фальшивых уйдя,
Без глупой и гордой отваги
Живешь под потоком дождя,

Когда в полыханье зарницы
И в шепоте свежих ветров
Ты должен совсем раствориться,
Как было во веки веков!

И будешь опять возвращаться,
И доводов пьяных не ждя,
В раскрытые окна врываться,
То снегом, то шумом дождя...

Я отблески вижу зарницы
В чистейшем и ясном бреду,
Туда, чтоб назад возвратиться,
Однажды спокойно уйду...

1990-1991 гг. http://druzia.0pk.ru/uploads/0002/25/06/8548-2.gif

0

2

«ДУША МОЯ В СОМНЕНЬЯХ И ИСКАНЬЯХ…»

Душа моя, в сомненьях и исканьях,
В таинственной замрет вдруг тишине,
И мысли в ней, как звезды мирозданья,
Рождаются и гаснут в глубине...

«И СКОРБЯТ О ХРИСТЕ ВЕРОЛОМНО…»

И скорбят о Христе вероломно,
В надзиданье живущим распятом.
И проходят скорбящих колонны!
Понимаю – под номером пятым...

«КАК В ПЕРВЫЙ РАЗ ТАКОЕ ЛЕТО…»

Как в первый раз такое лето,
И лес дождями напоен!
Хоть может кто-то умер где-то,
И кто-то где-то вновь рожден.

Впервые так синеет неба,
И плещет золотом закат!
Я будто здесь не жил и не был
И сто, и двести лет назад...

Иду дорогами сомнений,
Встречаю радостный рассвет,
Напрасно в муках потрясений
Ищу причины старых лет!

И я своим бездумным следом
Следы растер и растоптал
Того, кто шел таким же летом!
О чем, страдая, он мечтал?

И всем, как в первый раз на свете
Опять здесь падать и взлетать,
В душе не грезя, будто дети,
Когда-то смогут их понять...

1990 г.

«ПОКОЯ НЕТ! ОПЯТЬ НЕ СПИТСЯ…»

Покоя нет! Опять не спится,
Пытаясь вечное узреть,
Душа не может возродиться,
Коль не дано ей умереть...

Она своим незримым оком
Узнает толщу рек и гор.
Не важно – близко ли, далеко,
Душа глядит всегда в упор!

И лишь одна она заметит,
Пронзив провалы с высоты:
Добро равно дневному свету,
И зло – отрезок темноты!

И в полночь, мудро и спокойно,
Душа смотреть не устает,
Когда все в мире лунном сонно,
И час двенадцатый пробьет!

А в три округа огласится
Нестройным криком петухов,
И в темно-синем звездном ситце
Качнется контур облаков!

И будет час седьмой Творенья,
Душа чарующе замрет!
С лазурных зыбей Воскресенья
Мы канем в мир своих забот...

1990 г.

ПОСЛЕ ЛЕРМОНТОВА. КАВКАЗ.

Случались там кровные битвы,
Но пьяных не ведали слов!
И воздух был чист, как молитва,
Пока не распяли богов...

Чужие диктанты писали,
И слушали речи, смеясь.
Веками там с грязью мешали
Кавказскую гордую вязь!

И вот теперь - око за око!
Так кем же начертан был рок,
Когда ни богов, ни пророков,
Но каждый неверный – пророк?

В России рябины в сугробе,
И пьяной не снесть головы,
И маленький мальчик во гробе
Средь улиц холодной Москвы...

1990 г.
СМЕРТЬ ВЕРУЮЩЕГО

Он шел один вдоль парапета,
И слушал птиц. Звенело лето!

И был хмельной, вокзальный, час,
И съезд разжевывал законы...
И он спросил: «А много вас?»
Ты хмыкнул, сплюнув: «Легионы!»

Еще и нож ты не занес,
Он знал, что теми, же словами
Когда-то спрашивал Христос
Тебя и тех, что за углами

Так бесновались исступленно!
Он видел, где-то ты далеко
Сидишь – немой и исцеленный -
У ног воскресшего пророка...

Ты прыгнул в темень с парапета,
Вслед мазал мент из пистолета!

1990 г.

«КТО ПРОШЛОЕ ПОМЯНЕТ? КТО ЗАБУДЕТ!..»

Кто прошлое помянет? Кто забудет!
И снова связь времен оборвалась,
И к Вечности шарахнулись вдруг люди,
И хрипло в храмы ломятся, давясь...

И снова «ум и честь эпохи» – враг!
И вас Господь жалеет за увечность?
Но раньше рассмеялся Пастернак:
«Полвека жрали, и в награду – вечность?!»

1990 г.

«БАРРИКАДЫ… ОКОПЫ… ПОЗИЦИИ…»

Баррикады... Окопы... Позиции...
Ало светит звезда Альтаир.
И опять быстрокрылыми птицами
Беден бледный задымленный мир!

И забито пространство бумагами,
Ветры рвут оперенья газет...
Мир гордится убитыми магами,
Ибо магии здесь больше нет!

Нет поэтов для этого времени,
И назначен всем гибельный срок.
И затеяли спор, да по теме ли:
Есть ли, нет ли и нужен ли Бог?

Копошатся, не видят прозаики
Поэтических огненных снов...
Мы сверкнем, как пылинки мозаики
Бесконечных и вечных миров!

И ночами стремительно мыслями
Я искрил по спиралям орбит,
Возвращался рассветами мглистыми
И бывал на излете убит...

1990 г.

ВОЛЯ

Не прося ни свобод и ни хлеба
Пусть умру под забором страны.
Воля!.. Вольная волюшка, небо
И земля мне с рожденья даны!

«Человек у нас знаете, – это...
Очень гордо звучит человек!»
Прохрипят проститутки поэты.
Ни полей, ни лесов и ни рек!

Холод морга! Холопские морды,
Все сожрав, навели беспредел!
Отупев, соглашаясь жить гордо,
Жалкий раб еще больше тупел!

Половая им выпала доля -
Гордо член на других положить!
Но моя совестливая воля
Будет с волей небесной дружить.

Будут вечно волнистые степи,
Будет вечно любовь на двоих,
Хоть возьмете вы лучшие цепи
В конституциях дохлых своих!

И под дулами черных наганов
Был я волен от стада рабов,
Видел пенную даль океанов
И сияние млечных снегов...

И ночами, конечно, не снится:
Я с дождем, что колышет траву,
Шумным шорохом спелой пшеницы,
В молчаливом согласьи живу!

Прогремят, проартачатся, годы -
Девять дней, сорок дней, пятьсот дней...
Что мне данные вами свободы,
Если вольная воля сильней!

1990 г.

СОНЕТ

Опять приходишь, черными ночами,
Пытаешься продолжить глупый спор.
И говоришь – какие силы с вами!
Как надоел мне нудный разговор!

Зачем растет и буйствует тот лес,
Какая в каждой тле таится тайна?
И мы, конечно, тоже не случайно
Живем под сводом призрачных небес!

Причем твои идеи и науки?
Но слышишь ли неведомые звуки
И шорохи таинственные трав?

Мой путник! На завьюженной дороге
Сегодня разглагольствуешь о Боге,
Вчера пророков молча расстреляв...

1990 г.

«ЛИШЬ ВЕТРЫ ПОМАНЯТ, И СУМРАК БЛЕСНЕТ ОЗАРЕННЫЙ…».

Лишь ветры поманят, и сумрак блеснет озаренный
Таинственным бликом далеких тревожных огней,
Спешу на тот зов, хоть буду убит там, рожденный
Завьюженной ночью в год вольных и мудрых коней.

Спешу на тот зов, где меня забивали камнями,
Где больно бывало за глупую гордость людей,
Где тенью незримой мой конь проскакал над полями,
Над прахом веками осмеянных, вздорных, идей...

Все ближе огни. И вспомню в степи опустелой -
Аркан просвистевший, мелькнувшую звонко узду!
Как страшно и жутко заржал жеребенок мой белый,
Шарахнулся дико, впервые почуяв беду...

Мерцали рассветы в дождях и дорожных тревогах,
И громче, и чаще во мгле полыхала пальба!
И в тысячах юртах дымились котлы на треногах,
И в избах станичных пекли аржанные хлеба...

И конь мой мужал, и во мраке был белой звездою,
А все остальное всегда оставалось враньем,
Остались в пыли укротитель с удавкой-уздою,
Возможные всадники с жалким, ненужным, седлом!

На меринах сивых свирепые люди скакали,
Стреляли в таких же несчастных, неверных, людей!
И в заревах дымных пожарищ бесследно сгорали
Станицы, улусы и особи лучших лихих лошадей...

Растеряны выживших морды... Они изумленно
Глядят, как пронесся неистовый белый скакун,
Земля от жестокой опять содрогнулась погони,
Но бег свой замедлил усталый и потный табун!

Вот также уйти бы! Ведь насмерть забьют тут камнями,
И снова мне только не мертвых, живых будет жаль!
А белый мой конь обгоняет судьбу. И над нами -
Бессмертный и вольный летит в бесконечную даль...

1990 г http://druzia.0pk.ru/uploads/0002/25/06/8547-2.gif

0

3

Балдоржиев Виктор (Балдоржиев Цырен-Ханда) родился в Забайкалье. Автор романа «Разные люди, поэтического сборника «Каторга», более десяти книг переводов. Публиковался в коллективных сборниках, в журналах «Полярная звезда», «Дальний Восток», «Байкал», в альманахе «Сибирь», Член Союза писателей России, Живет в Чите.

0


Вы здесь » Золотые 90-е » Поэзия » Виктор Балдоржиев